alexis_althea

Отступление по ходу лекции.

- Надо сказать, что здесь есть два... тут есть два раза – великолепные, фантастические по блистательности телефонные разговоры героини. И в двух разговорах... вот знаете, здесь нужно позвучно... не побуквенно, а позвучно разбирать, что делает Нонна Мордюкова. Вот то, что она делает, – это серьёзнейшее, мощное, с одной стороны, понимание того… Вот это мы читаем на лекциях: в чём специфика русского телефонного разговора? Да? В отличие от европейского телефонного разговора. Мы даже делали кандидатскую на эту тему: “Проблема вступления в контакт в русском и шведском языках”. И вот мы там описывали вот эту типологию русского телефонного разговора, которая заключается во многих особенностях, в том числе – и в том, что тот, кто звонит, и тот, кто берёт трубку, обычно у нас не представляются. Я вам напоминаю. Да? То есть мы… и вот эта “игра на узнавание”, с огромным количеством различного рода реплик, да? Вот. Причём иногда мы можем сказать ‘я тебя узнал’, никак не назвав, правда? Мы говорим: “При-иве-ет!..”. И вот это “При-иве-ет!..” говорит: ‘я тебя хорошо знаю, слышу, кто передо мной’, да? – и так далее. А дальше может быть огромная шкала, целый вариативный ряд мы выявляли, вот этих градаций узнавания. Но не представляется и тот, кто звонит, и обычно не представляется и тот, кто поднимает трубку, да? Но это понятно, почему вот тот, кто поднимает трубку, не представляется: мы помним, почему, да? Потому что по-русски мы должны, чтобы себя назвать, знать, с кем мы разговариваем. Вот если мы звоним в Германию, нам отвечает… какая-нибудь там “Урсула Канторчик у телефона”. Независимо от того, с кем она разговаривает. А в русском тексте… мы… вот как мне представиться? Я беру трубку. “Алло!” Вот я еще не знаю, с кем разговариваю. “Алло!” Но себя назвать я не могу, потому что если я скажу: “Мария Геннадьевна Безяева”, – а звонит моя подруга, – она скажет, что я сошла с ума. А если я скажу: “Маша”, – вы скажете: ну, явно… (смеётся)… тоже не в себе, правда? То есть я могу себя назвать ТОЛЬКО – в нашем телефонном разговоре – если я знаю… Но также и тот, кт о звонит, он часто… ну, как сказать?.. думает, как себя назвать в зависимости от того, кто поднял трубку.

"...Но можно представить, какой дерзостью и глупостью показалась эта лекция ["Краткая повесть об антихристе"] русской публике 1900 г.? Правда, часть публики аплодировала Соловьеву, но Розанов демонстративно свалился со стула".
(С.М. Соловьев. Владимир Соловьев. М., 1997, с. 369)

О, сколь нелепо сумрачной зимой,
Когда метели пишут партитуру,
Пред зеркалом воскликнуть: «Боже мой!
Мне надо срочно сбросить кубатуру!»
Кто в декабре худеть дает зарок,
Тот поступает, верно, только сдуру:
Не есть тебе рождественский пирог,
Коль подписалась ты блюсти фигуру.

Поверь мне, что в мороз, придя домой,
Приятней сдобой сдабривать натуру,
Чем, страждя похудения чумой,
Во мраке мрачно делать физкультуру.
И зверь лесной, к зиме копя жирок,
Тем самым пуще утепляет шкуру:
Тем более мороз к тебе жесток,
Чем тщательнее ты блюдешь фигуру.

Съев бутерброд седьмой или восьмой,
Исправно помогаешь ты Амуру:
Воспеть девицу с пышною кормой
Всегда приятно будет трубадуру.
Ах право, девы, пухлость -- не порок.
Долой диеты скучной диктатуру!
Не будь к фигуре, критик, слишком строг:
Блюди фигуру – но корми фигуру!

Посылка:

Принцесса (а не принц)! вам и самой
Полезно помнить эту рецептуру:
Когда охвачен мир морозной тьмой,
Как следует подкармливай фигуру!

Это очень интересно. Конечно, Толстая и Смирнова, по обыкновению, валяют дурака, а их собеседница очень серьёзна и ответственна. Но в какой-то момент Смирнова проговаривается. Она (вернее, её точка зрения) настолько ушиблена советской властию и современными ей понятиями о том, что можно и чего нельзя обычному избирателю и даже налогоплательщику... Что от самой идеи, что ей чего-то лучше просто не читать и не знать (а другой налогоплательщик-специалист вроде может, а почему, а кто он такой, а я что - рылом не вышел и т.д.), она сразу начинает повышать голос.
Хотя потом Смирнова и объясняет Ирме Викторовне Кудровой, что, мол, жанр такой - телевидение, что Дуня Смирнова должна себя так вести. Ну, должна или не может иначе - ... Тонкое дело.

Но разговор очень интересный, спасибо mizanstsena за наводку.

Я, понятное дело, сторонник того, что говорит И.В.Кудрова. По моему скромному мнению, существует (по праву и правилам приличия) в общественном пространстве только то, что автор соизволил опубликовать. Всё прочее публиковать нельзя. Опубликование дневников, писем, записных книжек и т.д. может быть допущено только в видах иллюстрации нашего общественного свинства.

А специалистам - можно. Но только если они пообещают и поклянутся, что сами изучать будут, а другим не дадут и не расскажут.